Клеймо роскоши

Автор: Марина Серова

Оказавшись дома, тетя кинулась к зеркалу примерять украшения, а я поспешила к себе в комнату. Мне нужно было многое обдумать. Предложение Павлова выглядело соблазнительно, но его нежелание назвать мне даже адрес несколько настораживало. По роду своей работы во всем подозрительном я привыкла видеть угрозу. И этому было много причин. Основная причина была в том, что я нажила себе массу врагов. Охраняя клиентов, я поломала планы целой куче бандитов, убийц и темных личностей с большими связями. Те, кто после встречи со мной выжил, оказались в тюрьме. Весьма вероятно, что долгими бессонными ночами на тюремной шконке они вынашивали план мести. Поэтому мне всегда приходилось быть настороже.

Усевшись перед компьютером, я проверила Павлова по базам данных МВД, ФСБ и налоговой. Информация о нем была крайне скудной. Ничего примечательного. По отчетам в налоговую, будущий клиент владел ювелирной мастерской в центре, несколькими ломбардами и скупками. Магазином, который мы сегодня посещали с тетей, владела жена Павлова. Прошлое без единого пятнышка. Вырос в детдоме, учился в школе-интернате. Потом ремесленное училище и работа в обувной мастерской приемщиком заказов. Потом он внезапно переквалифицировался в шлифовщика в ювелирной мастерской, а через десять лет стал ее хозяином. Прошлый владелец уступил ее за чисто символическую сумму. Потом бизнес начал прирастать дополнительными направлениями. Появились ломбарды, в которых ювелир в основном скупал драгметаллы. В настоящее время доход Павлова был приличным, что позволяло ему говорить о деньгах как о чем-то второстепенном. Дескать, они для него не имеют значения.

По данным из паспортного стола, Павлов проживал в двушке в центре, на проспекте Ленина, рядом с ювелирной мастерской. Квартиру он получил в наследство после смерти прошлого хозяина – человека, которому принадлежала ранее мастерская. Мужчина умер от рака легких в возрасте семидесяти лет, а продажу мастерской и смерть ее хозяина разделяли три года, и с большой уверенностью можно было сказать об отсутствии криминала в обоих событиях. В общем, Павлов был типичным «драгоценщиком». Мне в бытность свою в КГБ уже случалось сталкиваться с подобными типами. Интеллигентные, тихие, незаметные люди. Они не имели ничего общего с криминальными быками, избегали конфликтов с властями, а все проблемы решали посредством денег да связей среди представителей власти и силовых структур.

Минут пять я посидела, подумала и решила, что возьмусь за работу. Конечно, многое зависело от того, что скажет мне ювелир при личной встрече.

Взяв со стола телефон, я набрала номер Павлова:

– Викентий Иванович, это Охотникова, предлагаю встретиться завтра в полдень. Я буду ждать вашего человека у городского парка, рядом с памятником Пушкину.

– Прекрасно, Евгения Максимовна, – обрадовался ювелир, – я распоряжусь, за вами заедут и доставят ко мне. Тогда все и обсудим.

– Нет проблем. До встречи. – Отключив сотовый, я послала фотографию Павлова с компьютера на принтер, затем взяла распечатку и стала рассматривать. Необычное сочетание черт лица ювелира говорило о том, что у него были проблемы с внутриутробным развитием, возможно, наследственные заболевания, передавшиеся от родителей либо наркоманов, либо алкоголиков. Нижняя часть вытянутого лица непропорционально меньше верхней. Лоб широкий и сильно выпуклый, с большими лобными буграми. Темные вьющиеся волосы располагались на голове беспорядочно, без намека на прическу. Кустистые черные брови, сросшиеся на переносице, скошенные концами вниз, а под ними, в глазных впадинах, огромные черные глаза, излучающие силу. Средний по высоте и узкий по ширине острый нос с горизонтальным основанием и глубокой переносицей. Небольшие скулы, пухлые щеки, обросшие короткой бородой. Тонкие поджатые губы и квадратный, волевой подбородок, также заросший черными волосами. Большие уши плотно прижаты к черепу. По всем признакам натура властная, любит все контролировать.

Назвать его привлекательным у меня язык не поворачивался. Буйная фантазия тут же нарисовала картину жизни ювелира. В юности он вряд ли пользовался успехом у женщин. Все время он отдавал работе. Женился, только став богатым. Из-за этого, вероятно, у мужика куча комплексов и различные мании.

Молитвенно сложив руки, я попросила у бога, чтоб Павлов не оказался полным психом. С клиентами часто такое бывает. Нервная работа, конкуренты, алкоголизм, а телохранителю потом терпи причуды, срывы да странности. Чего я только не насмотрелась! Но что поделаешь – работа такая.

В комнату заглянула тетя Мила:

– Жень, кофе будешь? Я собиралась варить и подумала – не сварить ли тебе.

– Вопрос, по-моему, неуместный, – улыбнулась я, – конечно, вари.

Выпив кофе с пирожными, я с часок побездельничала, а потом приступила к ежедневной тренировке. Чтоб не нарываться на недовольство соседей, я бесшумно выполнила комплекс силовых упражнений, используя гантели. Сжав их в руках, я наносила удары и ставила блоки от воображаемых противников. Потом взяла ножи, отработала с ними различные приемы реального боя в стесненных условиях, а в конце точно метнула их в центр мишени, висевшей на стене. После стала просто отжиматься от пола – сто раз на кулаках, сто раз на пальцах и сто раз на внешних сторонах ладоней. Несмотря на то что было распахнуто окно, а в комнате гулял свежий ветер, пот ручьями струился по телу, пропитывая одежду. На счет «сто» я в изнеможении упала на пол, уткнувшись лицом в ковер. Постепенно гулко бухавшее сердце сбавило темп. Дыхание восстановилось. Наконец я поднялась и перешла к упражнениям на гибкость, которые в отличие от силовых нельзя было прекращать ни на день, иначе терялся контроль над телом. Усилием воли я отключила болевые ощущения. Растяжка, прогиб, махи, шпагаты. Самое трудное – шпагат между двумя стульями с отягощением.

Тетя Мила, весело напевая себе под нос, гремела посудой на кухне. На дрожащих ногах я незаметно проскользнула в ванную. Не хотелось, чтоб тетя видела меня в таком состоянии. Сразу начнется нудение, что я над собой издеваюсь и тому подобное. С шипением из душа ударили упругие струи воды. Я встала, опираясь о стенку кабины, чтоб не упасть...

На ужин тетя приготовила рассольник и отличную баранину с гранатовым соком, рубленой зеленью и специями. С умилением наблюдая, как я со зверским аппетитом поглощаю мясо, тетя покачала головой и печально произнесла:

– Женя, Женя, из-за твоих упражнений у тебя мышцы становятся, как у мужчины. Кто ж тебя замуж возьмет?

– Не начинай, – попросила я с набитым ртом, – со мной все в порядке. Регулярно смотрюсь в зеркало и пока никаких катастрофических изменений не заметила.

– Ладно, ладно, только не ругайся на меня, – пошла на попятную тетя. – Я желаю тебе только добра. Мария Александровна мне вот только что позвонила. Сказала, что у ее племянника в фирме требуется менеджер со знанием иностранных языков. Хороший оклад, между прочим.

– Мне нравится то, чем я занимаюсь, – сдержанно сказала я и налила себе из графина свежевыжатого сока.

Тетя только вздохнула. Она регулярно заводила эти разговоры, но результат получался один и тот же. Каждый оставался при своем мнении.

Тетя в расстроенных чувствах ушла в гостиную смотреть какое-то шоу, а я, закурив сигарету, принялась складывать грязную посуду в мойку. Мысли о завтрашней встрече не оставляли меня ни на минуту. Хотелось предусмотреть каждую мелочь. Конечно, всего не предусмотришь в любом случае, но стремиться к этому стоит. Остаток вечера я провела в компании тети перед телевизором. Во время рекламных пауз мы болтали на отвлеченные темы. Попутно я просматривала свежие газеты, уделяя особое внимание криминальной хронике.

Утро началось по заведенному порядку в шесть. Я открыла глаза. В бледном свете утра, льющемся сквозь тюлевые шторы, все предметы в комнате смотрелись безжизненными, словно миражи. Через несколько секунд раздался сигнал будильника. Я полежала, слушая его пищание, затем поднялась, потянулась и, переодевшись в спортивные трико и майку, выскочила на улицу, чтобы совершить привычную десятикилометровую пробежку. За годы службы в разведывательно-диверсионном подразделении «Сигма» у моего организма выработался определенный ритм. Без нагрузок он моментально бы пошел вразнос. Депрессия, лишний вес и неврозы. Ведь вещества, поступающие в кровь человека во время интенсивных тренировок, сродни наркотикам.

Пробежавшись, я сорок минут уделила упражнениям на спортплощадке у школы, недалеко от тетиного дома, отрабатывала удары из боевого карате, позанималась на брусьях, побегала и попрыгала по бревну. После – домой, душ, завтрак, а после завтрака в тир. Два раза в неделю я обязательно ездила стрелять в разные тиры. Надо сказать, что удовольствие это не из дешевых, но без тренировок – нельзя. Небольшой отдых. Когда до назначенной встречи оставалось два часа, я стала собираться. Случиться могло что угодно, поэтому первым пунктом шло оружие. Револьвер я засунула в наплечную кобуру. Кто-то может сказать, что это прошлый век. Но так мог сказать только непрофессионал. Благодаря тому, что в револьверах не надо досылать патрон, экономились драгоценные секунды. Достал и выстрелил. К тому же револьверные пули обладали сильным отбрасывающим эффектом. Шок от удара пули был столь велик, что противник, раненный даже в руку, быстро терял способность к сопротивлению. Как резервное оружие, я взяла пятизарядный пистолет «малыш», который расположился в кобуре на лодыжке. Электрошок и баллончик с нервнопаралитическим газом положила в сумочку. Там же находился набор шпионской аппаратуры: миниатюрные камеры, микрофоны, подключаемые на плату от мобильного телефона и срабатывающие от звонка, маячки для слежения за перемещениями объекта. В тайнике серебряного портсигара у меня имелся миниатюрный шприц со снотворным и три ампулы с различными нейролептиками, помогающими в проведении допросов. Оделась я в строгий деловой брючный костюм темно-синего цвета. В пряжке ремня на брюках разместились два метательных лезвия. Еще одно в декоративной металлической вставке ремня сзади, на случай если мне свяжут руки.

Закончив собирать сумку, я поправила макияж и посмотрела на свое отражение в зеркале. На вид – чистый ангел. Хрупкая, женственная, с округлыми формами и симпатичной мордашкой. Пухлые губы, чуть вздернутый аккуратный носик и большие голубые глаза, цвет которых часто менялся при помощи контактных линз. Средней длины каштановые волосы. Загорелая кожа. Кто мог заподозрить в столь милом существе, как я, безжалостного агента спецподразделения? Никто. Вот именно потому подобных мне отбирали для службы в КГБ. Агент-женщина должна выглядеть безобидной. Если требуется, то ты моментом должна перевоплотиться либо в роковую соблазнительницу, либо в серую мышку, а то и в мужчину.

Собравшись, я заверила тетю, что иду в библиотеку, а сама на такси рванула к городскому парку. От проспекта пешком дошла до памятника Пушкину, расположенного у входа в парк, и стала слоняться по окрестностям, поглядывая на часы. Взгляд медленно скользнул по людям, гулявшим на аллее. Ничего подозрительного. Обычные люди.

Ровно в двенадцать к памятнику подошли двое, они явно кого-то ждали. Я наблюдала за парочкой со скамейки в тени развесистого каштана. Первый, высокий полнеющий мужчина лет сорока, вытащил из кармана пиджака листок бумаги, очевидно с моей фотографией, и принялся его разглядывать. У него было широкое лицо с небольшим острым носом, пухлыми щеками и круглым подбородком. Мужчина усиленно щурил глаза, от чего они походили на глаза азиата, но к азиатам его отнести было нельзя. По антропологической принадлежности – типичный европеец. Скулы средние, курчавые волосы и брови светлые. По дорогой одежде, туфлям и массивному перстню на среднем пальце левой руки я догадалась, что это и есть доверенное лицо ювелира, а второй – невысокий, лупоглазый, в рубашке с коротким рукавом и джинсовой жилетке – его охранник. Под жилеткой у мужчины просматривался пистолет. Если шеф больше пялился на фотографию, то охранник цепким взглядом осматривал людей вокруг. Быстро среди остальных его взгляд вычислил меня. Охранник негромко сказал что-то шефу. В лице последнего отразилась озабоченность. Он, прищурившись, посмотрел в мою сторону и утвердительно ответил охраннику:

– Да, это она. Пошли.

Слов я не слышала, однако поняла фразу, прочитав по губам говорившего. Встала и направилась им навстречу.

– Охотникова Евгения Максимовна? – спросил высокий в дорогом костюме.

– Она самая, – кивнула я.

– Мы приехали за вами, – тихо произнес высокий, озираясь. – Я Дмитрий Васильевич Ухлин, директор холдинга «Самоцветы державы», который принадлежит Павлову, а это, – он указал рукой на невысокого, – Рустам Рамазанов, наш начальник службы безопасности.

– Очень приятно, – спокойно сказала я.

– Познакомились, а теперь поехали – хозяин ждет, – холодно проворчал Рамазанов.

– А хвоста нет, ты проверил? – испуганно спросил Ухлин, озираясь. Достав из кармана носовой платок, он промокнул лицо.

– Нет, проверил, – с оттенком презрения в голосе протянул начальник службы безопасности.

– Ну, тогда пошли, – вздохнул Ухлин. Размашисто шагая рядом со мной, он сунул платок в карман и осторожно поинтересовался: – Груз сейчас с вами?

– Не понимаю. О чем вы говорите? – ответила я.

– Понятно, – он кивнул с улыбкой.

У выхода из аллеи нас ждал черный джип «Коммандер» с заведенным двигателем. Внутри на переднем сиденье сидел шофер, а рядом бритый детина с каменным лицом. Мы сели назад. Рамазанов коротко распорядился:

– Домой. – И джип сорвался с места, набирая скорость.

– А вы откуда приехали? – попытался затеять разговор Ухлин.

– Ниоткуда, – отрезала я. Не совсем было понятно, какую игру они со мной затеяли. Лучшим мне показалось отмалчиваться. Поглядывая назад на дорогу, я заметила серебристый внедорожник, плотно севший нам на хвост.

– Это ваша машина прикрытия? – Мой вопрос был адресован начальнику службы безопасности. Рамазанов нахмурился, посмотрел назад и отрывисто бросил водителю:

– Сергей, попробуй оторваться. У нас гости. Серебристый «Мицубиси».

Водитель резко свернул на очередном перекрестке и погнал по улице почти под сотню. Потом еще один поворот с управляемым заносом при вхождении. Однако оторваться не удавалось. Серебристый внедорожник легко повторял все маневры.

– Что все это значит?! – высоким срывающимся голосом выкрикнул Ухлин, промакивая носовым платком блестевшее от пота лицо. – Чего они хотят?

– Поздороваться, – мрачно пошутил водитель.

Гигант, сидевший на соседнем с водителем сиденье, обернулся и пробасил начальнику службы безопасности:

– Рустам, я могу попробовать их снять. Прострелю покрышки. – Он красноречиво взялся за револьвер.

– Не надо, только стрельбы нам еще не хватало! – рявкнул в ответ Рамазанов, торопливо набиравший на сотовом чей-то номер. Я наблюдала за ним и думала: «Куда мне довелось на этот раз вляпаться? Что за гонки посреди бела дня в центре города? Добром это явно не кончится».

– Сокол, видишь нас? – спросил Рамазанов в телефонную трубку. – За нами серебристый внедорожник. Попробуй отсечь.

Сказав это, начальник службы безопасности приказал водителю сбросить скорость. Впереди показался перекресток. На светофоре горел зеленый свет. Из кармана жилетки Рамазанов достал специальный брелок для переключения сигналов светофора прямо из машины, какие имеют водители спецслужб. По перпендикулярной дороге к перекрестку несся еще один джип «Коммандер» – копия нашего. Когда мы прошли перекресток, Рамазанов переключил светофор. Преследователи не успели затормозить, а «Коммандер», вылетевший с перпендикулярной дороги, не тормозя, врезался и снес их машину с перекрестка.

– Отлично сработано, – пробормотал начальник службы безопасности, убирая брелок.

– Это что там, на перекрестке, наша машина была? – нервно спросил Ухлин. – Ты что, Рустам, приказал водителю ее разбить?! Да ты знаешь, сколько она стоит?!

Начальник службы безопасности промолчал, игнорируя директора, словно он был пустым местом.

– Я доложу Викентию Ивановичу, что ты творишь, – гневно пообещал Ухлин и отвернулся к окну.

Начальнику службы безопасности в этот момент позвонили на сотовый. Выслушав собеседника, он похвалил:

– Ментов вызвали – правильно. Пусть они с этими уродами разбираются. – Когда он отключил сотовый, я поинтересовалась:

– У вас тут что, война идет какая-то?

– Хозяин объяснит, если потребуется, – отрезал Рамазанов ледяным тоном. Дальнейшие расспросы были бессмысленны. В полном молчании мы выехали за город. Через пятнадцать километров водитель свернул с шоссе на разбитую боковую дорогу. На поржавевшем дорожном указателе я успела прочитать: «Пионерский лагерь „Звездочка“. Под табличкой с названием висел знак „Проезда нет“. Однако мы проехали. С каждой сотней метров дорога ухудшалась и ухудшалась, а затем оборвалась самым неожиданным образом. На потрескавшемся асфальте лежали бетонные блоки, покрашенные наискосок красными полосами. За блоками зиял здоровенный котлован и кучи земли вокруг него, которые завалили всю обочину. Место мне не понравилось. В такие привозят, только чтоб пришить ненужного свидетеля. Похоже, это была ловушка. Я незаметно вытащила метательное лезвие из пряжки ремня. Пусть попробуют только рыпнуться. Я уже была готова устроить в машине кровавую баню, как только бы она остановилась, но шофер повернул прямо в подлесок на обочине. Я различила едва заметный просвет между деревьями. Машина съехала вниз с насыпи, проехала в глубь подлеска и свернула на грунтовку, шедшую параллельно основной дороге. Объехав разрушенный участок, мы вновь вернулись на асфальтовую дорогу. Через километр дорогу перегородил четырехметровый кирпичный забор с колючей проволокой поверху. Джип проехал вдоль него, свернул за угол и подрулил к внушительным металлическим воротам. Прожив в Тарасове достаточно долго, я даже не подозревала о существовании этого места.

Из ворот вышел сурового вида охранник, заглянул в машину, поздоровался, потом сделал знак проезжать. Ворота открылись, и джип проехал внутрь. За воротами находился большой двор, вымощенный натуральным камнем. Громадных размеров дом отчасти напоминал картинку из путеводителя по памятникам архитектуры, однако присутствовало много современных элементов. Фасад со стороны подъезда представлялся длинным рядом двухэтажных зданий, выдержанных в желтых тонах с зелеными черепичными крышами, а в центре был трехэтажный дом, украшенный ротондой из четырех колонн и двух пилястров по краям. Окна с зеркальными стеклами по сторонам от ротонды на всех трех этажах соединялись в одно длинное сверху донизу. К дому примыкали два крыла, соединенные застекленной галереей. Перед домом были разбиты клумбы различной формы, цветы в которых росли в виде геометрических фигур и орнаментов.

Присмотревшись, я заметила разбросанные по территории камеры с ИК-прожекторами подсветки. Мы вышли из машины. Ухлин созвонился с хозяином и сообщил, что Павлов ожидает меня на заднем дворе. Мы обошли дом и оказались в чудном заднем дворике размером с два футбольных поля. Аккуратно подстриженные деревья, кусты идеальной шарообразной формы. Вымощенные камнем дорожки, а по центру дворика – длинный бассейн с фонтанами.

Ухлин провел меня к беседке среди дубов. Поднявшись по ступеням, я вошла на площадку. Там в приятной полутени стоял ажурный чайный столик. В плетеных креслах сидели сам Павлов и его жена. Я узнала их по фотографиям, добытым в Интернете, но фотографии не могли показать всей картины. Павлов оказался карликом с непропорциональным телом. Даже за столом он сидел на специальном стуле, оснащенном ступеньками. Напротив сидела его жена – белокурая девица модельной внешности, одетая в крохотное бикини.

– Вы шокированы моим видом, – осведомился Павлов, криво улыбаясь.

– Нет, нисколько, – спохватилась я, придав лицу бесстрастное выражение.

– Очень рад увидеть вас у себя. Надеюсь, вы сможете мне помочь, – проговорил Павлов и приглашающим жестом показал на свободный стул. – Присаживайтесь, Евгения. – Я присела. Ухлин сел в соседнее кресло. Павлов с нежностью в голосе представил мне свою жену: – Это моя прелестная супруга. Отрада всей моей жизни – Татьяна. – При этом он галантно поцеловал руку девушке, а та просто расцвела от счастья и воскликнула:

– Ой, Вик, ну ладно тебе выделываться.

– Я просто не стесняюсь выражать своих чувств, – спокойно, с улыбкой ответил Павлов, затем торжественно объявил: – Господа, надеюсь, с этого дня Евгения Максимовна согласится стать моим личным телохранителем. Она профессионал самого высокого класса, работала в КГБ в элитном спецподразделении. По отзывам коллег, лучше ее нет никого.

Лица и у начальника службы безопасности, и у директора после услышанного вытянулись от удивления. Ухлин что-то хотел сказать, но, передумав, закрыл рот. Во взгляде Рамазанова, вскользь брошенном на меня, читалась неприкрытая враждебность.

– Викентий Иванович, вы не могли бы тогда объяснить, зачем была нужна вся эта комедия? – спросил он недовольно у Павлова. – Дима мне сказал, что мы встречаем важного курьера. Я угробил один из своих джипов, только чтобы нашу машину не остановили...

– Сейчас объясню, – ласково сказал Павлов, – я сказал Диме, что надо встретить важного человека, а это он сам дофантазировал про курьера.

– А что мне было еще думать, – проворчал Ухлин. – Рустам обычно посылает кого-то из своих для встречи курьера, а тут вы велели лично встретить Евгению. Ну, я и подумал, что пришел очень важный груз.

– Одно хорошо, что мои враги проявились, и я теперь на сто процентов уверен, что кто-то из моего близкого окружения работает на противника, – с притворным благодушием произнес Павлов, поглядывая на меня. – Вот Евгения Максимовна и выяснит, кто эта гнида.

– Подождите с гнидами, мы еще не обсудили условия нашего контракта, – напомнила я.