Карамельные сны

Автор: Марина Серова

Карамельные сны
Марина С. Серова


Телохранитель Евгения Охотникова
Банкир Гонопольский умер при загадочных обстоятельствах – причиной смерти послужила отравленная сигара. Красавец миллионер любил побаловать себя в минуты отдыха сигарой и чашкой кофе… Прошло полгода, и под прицелом снайпера оказалась вдова погибшего. Марину, как одну из главных наследниц, видимо, решили устранить – эта голубоглазая кукла вообразила, что способна возглавить банк! Так пусть знает свое место, а место ее рядом с мужем – на кладбище… Однако, хотя Марина Гонопольская и похожа на куклу, голова у нее работает как надо. Евгения Охотникова, ее телохранитель, уж на что профессионал, и то не сразу поняла, с кем имеет дело…





Марина Серова

Карамельные сны


Все события вымышлены автором. Все совпадения случайны.





Глава 1


Кто-то несколько раз слабо царапнул по раме, и к балконному стеклу прижалось бледное как смерть лицо.

Я не закричала и не бросилась вон из комнаты, что мне, наверное, полагалось бы сделать по сюжету. Многолетняя служба в специальном отряде быстрого реагирования воспитывает такую выдержку, о которой обычная домохозяйка даже не мечтает.

Вот почему при первом же звуке, донесшемся с балкона, я быстро выскочила из кровати, метнулась в сторону и заняла самую выигрышную для наблюдения позицию: между стеной и балконом, напротив висящего на противоположной стене большого зеркала. В этом зеркале отражалось все, что происходило позади меня.

Шел первый час ночи, и (опять же по сюжету) всем женщинам, самостоятельно зарабатывающим на хлеб, полагалось бы в это время спать мертвецким сном, чтобы с утра чувствовать себя бодрыми и готовыми к новым трудовым подвигам. Но я редко когда засыпала раньше двух. Во-первых, моя потребность во сне давно уже ограничивалась четырьмя-пятью часами в сутки, а во-вторых, во мне с детства укоренилась привычка что-нибудь полистать перед тем, как выключить свет.

Вот и сейчас бра над моей кроватью горело именно потому, что до стука в окно я читала купленный сегодня свежий номер «Телохранителя». Сейчас журнал валялся на полу вместе с одеялом, а я, прижавшись спиной к стене, пыталась разглядеть в зеркале то, что происходило на балконе.

Собственно говоря, ничего особенного я там пока не увидела. За исключением, конечно, белого, очень широкого (хотя так могло показаться из-за того, что оно прижималось к стеклу) лица с неестественно расплющенным курносым носом. Какой-то тип заглядывал ко мне в комнату и, казалось, что-то высматривал. Потом лицо чуть сдвинулось влево, и в зеркале отразилась розоватая белизна плеча и часть руки – ночной гость ощупывал балконную дверь, видимо, искал ручку или задвижку.

Покрепче сжав пистолет (выкатываясь с кровати, я, конечно, не забыла выдернуть из-под подушки оружие, иначе грош цена была бы моему профессионализму), я на секунду задумалась, как поступить. Разбить рукояткой стекло и, воспользовавшись замешательством неизвестного, оглушить его по кумполу? Но жалко было не столько стекла, сколько тетю Милу – сейчас она мирно спала в своей комнате, и мне не хотелось пугать ее посреди ночи. И если же на балконе не враг, а просто, скажем, какой-нибудь неудачливый любовник (не мой, естественно, – соседский), то разбитое стекло и тетушкин нарушенный сон – слишком дорогая плата за этот анекдот.

Ну а если все же враг? Учитывая специфику моей профессии и образ жизни, в этом не было ничего удивительного. Но, с другой стороны, враги не привлекают к себе внимание. А тот, на балконе, не прятался – напротив, отчаянно хотел, чтобы его заметили. Тусклый свет бра и блики на зеркале не давали детально рассмотреть того, кто находился за моей спиной, – непонятно было даже, мужчина там или женщина, – все же было видно, что этот человек не прятался. И более того – судя по всему, он нуждался в помощи.

Я резко развернулась и быстрым движением повернула балконную ручку вперед и вниз. Распахнувшаяся дверь впустила в комнату холодное дыхание осенней ночи.

И сразу же прямо мне на руки упала… женщина.

Молодая. Красивая. В одном нижнем белье и – без сознания.

На вид ей было не больше двадцати – двадцати двух лет. И даже сейчас, несмотря на мертвенную бледность, эту девушку можно было назвать очень хорошенькой.

Не красивой, как я сначала подумала, а именно хорошенькой – с той милой припухлостью в лице и фигуре, которая выдает любительницу сладкого, с забавной курносостью, круглыми, тугими, как у куклы, щеками и мягкой россыпью льняных кудряшек – что примечательно, созданных не умелой рукой парикмахера, а самой природой.

Несмотря на чуть заметную полноту, можно было сказать, что и сложена девушка была неплохо. Да, я смогла это оценить, потому что на ней были всего лишь кружевные трусики-стринги и такой же очень открытый лифчик «а-ля один намек», который не скрывал, а напротив – выставлял на обозрение пышные, как булочки, полушария груди.

Когда я укладывала непрошеную гостью на свою кровать (ну а что оставалось делать, не на пол же ее сваливать!), то обратила внимание: голые ноги и руки были сплошь покрыты свежими ссадинами и царапинами.

Я провела пальцами по рыжей полосе, идущей от предплечья до локтя, а потом поднесла руку к глазам: так и есть, ржавчина пополам с уличной пылью. Выходит, девица-то не робкого десятка: раздетая, в одиночку, в холодную сентябрьскую ночь умудрилась перелезть с одного из соседних балконов на пожарную лестницу, что шла по нашей стороне дома, а уж оттуда перебраться уже и на наш с тетей Милой балкон.

Но зачем?! Мы всегда рады гостям, однако еще никто не являлся к нам голым через балкон и в первом часу ночи!

Я разглядывала девушку не более минуты, когда она вдруг открыла глаза.

– Кто вы? – спросила гостья-экстремалка, не меняя позы и даже не шевельнувшись.

Вопрос заставил меня усмехнуться.

– Если вы еще спросите меня, хозяйку квартиры: «Что вы тут делаете?», то ситуацию уже с полным правом можно будет назвать идиотской. А кто вы?

– Я? Я Марина.

– Очень приятно. А дальше?

– А что дальше? Я не знаю, что дальше. Вы спросили – кто я, я ответила: меня зовут Марина.

– Да? И, по-вашему, это все объясняет? – весело спросила я.

– А что я должна объяснить?

– Ну хотя бы то, зачем вы пришли ко мне через балкон и почему перед визитом не надели на себя хотя бы пеньюарчик.

– Какой пеньюарчик… – пробормотала Марина. – У меня нет никакого пеньюарчика…

И вдруг воспоминание прошло перед ее чудными, фиалкового цвета глазами. Марина широко распахнула их, на секунду замерла – и внезапно резко привстала на кровати, обхватив себя руками, и громко застучала зубами.

– Успокойтесь. Лягте.

– Я… я не могу… Я все вспомнила!

– Это прекрасно, однако все-таки лягте под одеяло. Вам холодно?

– Нет.

– Но вы бледны, и губы дрожат. Хотите воды?

– Нет. Лучше… Пожалуйста! Если у вас есть, лучше коньяк или… или даже водки! Стакан.

Я, конечно, засомневалась, что когда-нибудь такому нежному созданию приходилось хлестать водку стаканами, но для лекции о вреде алкоголя время было не совсем подходящее. Поэтому я, тяжело вздохнув, направилась на кухню и вскоре вернулась с рюмкой коньяка.

– Вот. Не слишком много для вас?

Вместо ответа Марина схватила рюмку и одним глотком осушила ее. Она даже не закашлялась и не подавилась – только подняла на меня враз повлажневшие глаза и судорожно задышала.

– Ну а теперь… – начала я.

Нетрудно было догадаться, что я была намерена получить ответ на второй вопрос – с какой целью девушка Марина совершила столь опасное путешествие в час ночи. Вряд ли ради того, чтобы выпить рюмку коньяка из шкафчика тети Милы.

– …а теперь…

– Пожалуйста, не спрашивайте ничего! – взмолилась Марина и сложила у подбородка пухленькие ладошки. – Я все-все расскажу, только чуть попозже, хорошо?

– Когда попозже?

– Ну я не знаю… Ну завтра утром. Ладно? Утром? Сразу, как только встанем?

– Вы что, намерены заночевать у меня?

– Да! Пожалуйста! Можно, я останусь? Или…

– Или что?

– Или они меня убьют! – испуганно прошептала Марина.

Аргумент был весьма убедителен. Конечно, строго говоря, до ночной гостьи и ее жизненных сложностей лично мне не было никакого дела. И вообще, мне хотелось спать, а не чувствовать себя героиней какого-то киношного фарса. Но, с другой стороны – положа руку на сердце, кто же сможет вот так, не дрогнув, взять и выставить из дому раздетого человека, которому явно угрожает опасность?

Я зевнула и пожала плечами.

– Ладно. Что бы у вас там ни случилось, будем надеяться, что до моей кровати ваши враги не доберутся. А посему ложимся, выключаем свет – и в объятия Морфея. Надеюсь, вы не имеете привычки лягаться во сне или стягивать с соседа одеяло, потому что спать нам придется вместе.

Даже при неярком свете бра видно было, как Марина покраснела.

– Нет… Вы знаете, никто никогда не жаловался.

Я фыркнула и, перетащив на свою сторону кровати одну из подушек, всем своим видом дала понять, что больше вопросов к ночной гостье нет. Спать хотелось просто ужасно. Но перед тем, как отключиться окончательно, я вынула из кармана пижамы пистолет и сунула его обратно под подушку.

Сделала я это почти автоматически, просто повинуясь отработанной годами привычке, а вовсе не для того, чтобы произвести на Марину впечатление. Однако, увидев оружие, девица взвизгнула и вцепилась руками в спинку кровати.

– Что вы делаете! Что вы?! Зачем это у вас?

– Извините, пугать не хотела. Ничего страшного. Просто я никогда не расстаюсь с оружием. Но само по себе оно не выстрелит, можете не сомневаться.

– Вы никогда не расстаетесь с оружием? А кем вы работаете?

– Телохранителе-е-ем, – ответила я, зевая на последнем слоге.

– Телохранителем? Вы! Но вы же женщина?

– Вот именно поэтому.

– Что именно поэтому?

– Именно поэтому меня и нанимают. Давай спать, а?